«Великий день», или Мăнкун знаменует собой начало нового года. О весенних традициях древних чуваш и их современной интерпретации читателям «Аиф» рассказал фольклорист Элтияр Александров.
Сакральная точка отсчёта
День весеннего равноденствия для чувашей — не просто астрономическое событие, а сакральная точка отсчёта, разделяющая старый и новый жизненные циклы. В традиционном мировоззрении этот период, на который приходится Мăнкун, наполнен глубоким духовным смыслом.
«Большинство обрядов, связанных с традиционными чувашскими праздниками, сохранились и сегодня. Конечно, они претерпели некоторые изменения, чаще всего сместились во времени. Мăнкун был и остаётся одним из самых важных праздников чувашей», — отметил Элтияр.
За неделю до «великого дня» отмечается калăм — время, посвящённое предкам. В этот день в домах зажигали свечи, пекли поминальные лепёшки юсман.
«Наши предки верили, что в период весеннего равноденствия открываются границы между мирами. Считалось, что в это время около домов собираются духи предков, а на землю выходят тёмные силы. Чтобы справиться с ними, в последнюю ночь уходящего года проводили обряд очищения сĕрен», — рассказал Элтияр Александров.
Злых духов изгоняли с помощью шума, обрядовых песен и рябиновых веток. Собирался целый шумовой оркестр: трещотки, барабаны, бубны и особый вид волынки сĕрен. Ветками юноши хлестали жителей деревни и обстукивали все дома. Потом они садились верхом на коней и с криком трижды объезжали селение.
Утро нового года
«Сĕрен длился всю ночь. Под утро из веток собирали костёр на восточной окраине села. Прыгали через него, стряхивали над ним одежду, верили, что огонь очистит от всех невзгод и болезней. А затем все вместе шли встречать солнце. Считалось, что солнце на Мăнкун выходит с плясом, и только в это утро оно особенное, живое. На Мăнкун водили первый хоровод, солнечный, солярный символ чуваш», — уточнил Элтияр.
Первое утро нового года начинали дети. Детвора ходила по домам с пожеланиями благополучия, здоровья, хорошего урожая. А хозяева угощали ребят орехами, жареным горохом, печёными колобками йăва.
Первого ребёнка, зашедшего в дом, сажали на самую мягкую подушку. Считалось, чем смирнее сидит гость, тем лучше будут высиживать птенцов курицы и гусыни.
Спасибо белой старушке
Затем жители деревни шли в гости. До двух недель длилось это хождение по гостям. Нужно было посетить родню до седьмого колена.
К родным полагалось ходить с гостинцами. А вот членам своей семьи дарили одежду. В новом платье или рубахе и встречали Мăнкун. Одежда должна была быть белой, украшенной вышивкой-оберегом.
«Когда взрослые возвращались из гостей, заходили в избу, благодарили детей за то, что те следили за порядком и домашней скотиной. И говорили «спасибо» духу дома, белой старушке Хĕртсурт. Обычно ей оставляли угощение за печкой, где, по поверьям, она обитала».
На Мăнкун полагалось приготовить семь блюд, испечь пироги с семью начинками, покрасить яйца. Дети устраивали игры с яйцами: скатывали их с горки, а яйцо-победитель потом закапывали в землю во время сева.
В центре села на Мăнкун ставили огромные качели из больших брёвен. В этом тоже был сакральный смысл: юноши и девушки раскачивались, помогая солнцу подняться выше и обеспечить урожай хлеба.
«Во многих деревнях сохранились традиции Мăнкун. Только где-то вместо веток сейчас жгут покрышки, белые рубахи и платья заменили футболки и блузки. Но основные смыслы, к счастью, остались. И интерес к истории, традициям своего народа не угасает и по сей день», — отмечает Элтияр.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
